Рассуждая об исполнителях русского шансона, мы часто задаем вопрос: «Почему они так много поют о тюрьме? Мне, например, это вовсе не интересно, я лично не сидел». Другие считают так: «Нечего человеку про тюрьму петь, если он там не был. Не может он этого искренне делать, фальшивка».
В жанре песни русского шансона есть человек, который поет о тюрьме вовсе не потому, что провел в лагерях в общей сложности семнадцать лет. И, не потому что смакует положение авторитета криминального мира. Просто он считает всю человеческую жизнь без Бога – тюрьмой. Этого человека зовут Михаил Сенкевич. Его история уникальна. В лагере строгого режима он настолько пересмотрел свою жизнь, что из уголовника и вора превратился в проповедника. Он не просто порвал со своим темным прошлым, но и стал лучом света для других заключенных, выполняя функции священника.
Михаил Нагатинский (так кличут его земляки) вспоминает: – Когда я освобождался из Ульяновской колонии строгого режима, все сотрудники оперативного отдела пришли поглазеть на это событие, так я был им «дорог». Вежливо попрощавшись, я сказал, что скоро приеду в гости. – Несомненно, – усмехнулся начальник оперативного отдела и добавил – с новым сроком. Ты же знаешь, к нам почти все возвращаются.
– Приеду, как проповедник, - поправил его я.
Месяцев через восемь я действительно посетил эту колонию, но не как заключенный, и даже не как исполнитель в стиле музыка русский шансон, а как тюремный священник. На вахте, личный досмотр производил все тот же начальник. Он старался не смотреть мне в глаза, все пыхтел, да краснел. «Сенкевич, твой Бог оказался прав. Ты ведь и впрямь приехал, как проповедник», – сказал он и быстро ушел.
Когда-тодружба с Аркадием Северным вдохновила меня на сочинение песен в стиле "шансон". Теперь же мой арсенал пополнился ещё и песнями-проповедями. Одной из первых появилась песня «Братская могила», в которой говорится о бессмысленных смертях тысяч русских мужиков, злоупотребляющих водкой и принимающих наркотики. Позднее вышел целый альбом «В дни последние», рассказывающий моим братьям-заключенным о том, что есть иная жизнь, полная света и смысла.
Таким образом, русский шансон, столь привычный для уха заключенного, стал для меня мощным оружием на пути спасения человеческих душ. Христос открыл во мне все необходимые таланты и познакомил с Вованом Вторым, который помог записать альбом и снять клип «Братская могила».
Сейчас у меня есть прекрасная жена, взросля дочь и двое маленьких сыновей. Я являюсь членом попечительского совета уголовно-исполнительно системы, и работаю сотрудником спец подразделения «Социальный патруль» при Правительстве Москвы. Эта служба направлена на оказание помощи бездомным гражданам. Бог помог мне начать жизнь с белого листа. И я хочу, чтобы каждый, кто оступился, смог переродиться из преступника в полезного и нужного современному обществу человека.
В дни последние свет мира тусклым стал,
И на брата брат восстал, в церкви жалобы,
Стала соль не солона, зубы скалит сатана,
Дали место, вот и он припожаловал.
Беззаконье стало сложно обличать,
Безопаснее молчать, что вровень с кражею,
Напитавши чрево впрок, потупив взор, молчит пророк,
И всё светлое в душе покрылось сажею.
Огонь свечи померк, сгустилась тьма и вот,
Бесы водят хоровод, вой смех и гиканье,
На престол воздвигли плоть, вновь на крест взошел Господь,
Под безжалостной толпы, свист и хихиканье.
Процветаньем одержим сегодня люд,
Лесть и ложь, парад Иуд – плоды учения.
Стала соль не солона, скалит зубы сатана.
И повсюду проступают следы тления.
Проповедник Клаус с вестью о спасенье,
Едет в Ганстер-Хаус, а жена в волненье,
Милый осторожней, там жулье, бандиты,
Ну, разве слово Божье для таких закрыто.
Проповедь послушать мало, кто желает,
Гибнущие души Клаус наставляет,
Но, увы, не внемлет Клаусу народ,
Кто свистит, кто дремлет, а кто пиво пьет.
Впрочем, оказали под конец вниманье,
Библию украли прямо на собранье,
Он за них молился и через три года,
Снова очутился средь того народа.
Видит объявление: «Мимо не пройдите,
На богослуженье в церковь приходите,
Замер он у входа, ах, не сон ли это?
Полный зал народа, залит ярким светом.
Радостно, счастливо пастор славит Бога
На его призывы покаяний много,
К Божьему народу Клаус обратился:
«Чудо, за три года город возродился!»
Помню, о спасении слушать не желали,
Прямо на собрании Библию украли,
Пастор с покаяньем: «Боже, что за встреча,
Это ж я украл в собранье Библию в тот вечер».